?

Log in

No account? Create an account
Просто журнал Below are the 10 most recent journal entries recorded in the "nerpa_wild" journal:

[<< Previous 10 entries]

Октябрь 29, 2015
09:53 pm

[Ссылка]

Платон


Обдумывал большой текст о том, что есть непреложные законы бытия, морально-нравственные, тот самый внутренний закон, нарушать которые нельзя, так как это приводит к сну души, что особенно губительно для людей творчества и искусства, так как они - просто чудесные трансляторы прекрасного в этот мир, но случайно наткнулся на этот диалог из Платона ).

Кстати, это многое объясняет ) например и состояние современного искусства и почему иногда на экран без слез не взглянешь (

"Держат кадр - цельные и умные люди". Красивое кино делают красивые, во всех смыслах, люди ))).

— Разве ты не сознавал, что душа наша бессмертна и никогда не погибнет?
Главкон взглянул на меня с удивлением и сказал:
— Клянусь Зевсом, нет. А ты можешь это сказать?
— Если бы я не мог, я был бы не прав. Да я думаю, и ты это можешь — ничего трудного здесь нет.
— Для меня это трудно. Но я с удовольствием услышал бы от тебя об этой нетрудной вещи.
— Пожалуйста, слушай.
— Говори, говори!
— Называешь ли ты что-нибудь благом и злом?
— Я — да.
— А думаешь ли ты об этом то же, что и я?
— А именно?
— Все губительное и разрушительное — это зло, а хранительное и полезное — благо.
— Да.
— Что же? Считаешь ли ты, что благо и зло существуют для каждой вещи? Например, для глаз — воспаление, для всего тела — болезнь, для хлебов — спорынья, гниение — для древесины, для меди и железа — ржавчина, словом, чуть ли не для каждой вещи есть особо ей свойственное зло и болезнь?
— Да.
— Когда что-нибудь такое появится в какой-либо вещи, оно делает негодным то, к чему оно пристало, и в конце концов разрушает и губит всю вещь целиком.
— Конечно.
— Значит, каждую вещь губят свойственные ей зло и негодность, но если это ее не губит, то уж ничто другое ее не разрушит. Благо, конечно, никогда ничего не погубит, а также не может быть губительным то, что не будет ни злом, ни благом.
— Конечно.
— Значит, если среди существующего мы найдем нечто имеющее свое зло, которое его портит, но не в состоянии его совсем уничтожить, мы будем знать, что это нечто по своей природе неуничтожимо.
— Видимо, так.
— Что же? У души разве нет чего-то такого, что ее портит?
— Разумеется, есть: это все то, что мы недавно разбирали, — несправедливость, невоздержность, трусость, невежество.
— А может ли хоть что-нибудь из всего этого ее погубить и уничтожить? Поразмысли об этом, но так, чтобы нам не обмануться, думая, будто человек несправедливый и неразумный погибает вследствие своей несправедливости, этой порчи души, тогда, когда его уличат в преступлении. Нет, ты подойди к этому так: порча тела — болезнь — измождает и разрушает тело, а это приводит к тому, что оно уже перестает быть телом; так и все то, что мы теперь перечислили, приходит к небытию вследствие собственной порочности, которая своим назойливым присутствием губит все изнутри. Или не так?
— Да, так.
— Значит, и душу рассмотри точно так же. Может ли присутствующая в ней несправедливость и прочая порочность извести и уничтожить ее своим присутствием до такой степени, чтобы довести ее до смерти, отделив от тела?
— Уж это-то ни в коем случае.
— Но ведь нет разумного основания для того, чтобы что-то гибло от посторонней порчи, а от своей собственной не разрушалось?
— Такого основания нет.
— Поразмысли, Главкон, что мы не считаем, будто тело должно гибнуть непосредственно от испорченной пищи, в чем бы эта порча ни состояла, то есть если пища несвежая, протухшая и так далее. А вот когда испорченная пища вызывает в теле телесный недуг, тогда мы скажем, что тело гибнет хотя и через посредство пищи, но от своего собственного порока, иначе говоря от болезни. А от порчи съестного, поскольку съестное и тело — это разные вещи, мы считаем, тело никогда не погибнет, пока это постороннее телу зло не вызовет в нем зла, свойственного телу.
— Ты говоришь очень правильно.
— На том же самом основании, если порча тела не вызывает испорченности души, присущей ей самой, мы никогда не признаем, будто душа гибнет от постороннего зла, помимо своей собственной испорченности: это зло и присущее ей зло — разные вещи.
— Да, это имеет под собой основание.
— Так вот, либо мы опровергнем сказанное как неверное, либо до тех пор, пока это не опровергнуто, мы ни за что не согласимся, будто душа гибнет от горячки или другой болезни либо от перерезанного горла: если даже изрубить все тело на мелкие кусочки — все это нисколько не увеличивает возможности ее гибели, пока нам не докажут, что из-за этих страданий тела она сама становится менее справедливой и благочестивой. Если постороннее зло возникает в чем-либо постороннем, а собственное зло не рождается, мы не позволим утверждать, будто душа или что-то другое гибнет.

(4 комментария | Оставить комментарий)

Октябрь 10, 2015
08:44 am

[Ссылка]

Из опубликованного


Все предвидено, но воля дана

Люди предоставленные сами себе в обыденном понятии свободы — бесконечно печальное и мучительное зрелище. В принципе, мировой кинематограф постоянно исследует эту территорию, потому что кино — это все-таки про людей и поведение людей в пограничных обстоятельствах является неисчерпаемым источником для построения киноткани. Просто кино всегда рассказывает истории, которые приключаются с людьми.

Бесконечное количество, например, постапокалипсических фильмов исследуют эту территорию, территорию — испытания свободой, однако, сама идея свободы как полного освобождения от каких-либо норм и правил все равно переводит такого рода фильмы в категорию В. Низкие рейтинги и небольшая касса являются только следствием того, что "люди не понимают".

В такого рода "произведениях" — все слишком рационально. Выжить любой ценой, "герой одиночка побеждает всех", "успех любой ценой", "умри ты сегодня, а я завтра" — это все не находит отклика в умах и душах зрителей.

"Звездное небо над головой, нравственный закон внутри нас". Свобода как отсутствие ограничений, отсутствие внутреннего закона — противоречит человеческой сути, несмотря постоянно декларируемые нормы социал-дарвинизма. Но это не находит массового отклика. Внутренний закон и нормы мешают, мешает нечто, что собственно и делает нас людьми.

В противовес этому выступают вечно востребованные в кино истории про людей, которые пусть и находятся в сложных, пограничных обстоятельствах, но находят в себе силы, находят в себе собственную свободу воли действовать против обстоятельств, "знаков фатума", действовать иррационально, не логично — "не думая о себе" — тем самым и являя собственную человеческую — живую сущность. Потому что именно такие герои и такие истории и есть суть жизни.

Иррациональность, в том числе и иррациональность веры — дает свободу. Рациональность — дает только хаос, преследование только своих интересов — вроде как массовое понимание свободы в части "делаю что хочу" — приводит к угасанию. И массовые фрустрации — тому подтверждение. Какое-то массовое несчастье — тому пример, потому что современная экономическая модель находится в противоречии с гуманистическими нормами — счастье не в обладании, любовь — не за что-то, вера, отдача — норма, а не "идеализм", а где гуманистичность — там собственно жизнь и живое чувство, а когда этого нет — тоска, душа же живая и болит.

Классические истории Танаха, по сути — архетипические — про это, про путь к свободе через нормы и правила, Закон, "в начале исполним, а потом постигать будем", про грех жестковыйности и гордыни. Про путь к свободе через иррациональность веры и проявление свободы воли вопреки препятствиям, которые сам Б-г иногда и строит в конкретных человеческих судьбах.

Оказывается, что принятие Закона — дает истинную свободу, оказывается, что долготерпение и вера — приводят к цели, оказывается, что вроде иррациональная жертвенность и следование интересам общины, рода, народа — дарует истинное благо, например выживание всех и свободу от рабства.

Это парадоксально, но только восхождение к чему-то, следование долгу, внутренним нормам дарует истинное понятие свободы воли. Оказывается принципиально невозможно для человека быть свободным просто ради себя, в своих рамках, без восхождения к чему-то.

И кино, которое всегда — про людей, только отражает эту простую истину. "Все предвидено, но воля — дана", и люди, которые своими историями, своими действиями на экране показывают, что воля дана не для собственных интересов и гордыни, не для реализации бытового понятия "свободы", такие герои — приковывают взгляд.

Искусство тонко улавливает и отражает пока невидимые изменения: а сейчас ощутимо меняются времена, по сути — приходит новая эпоха и незыблемое еще вчера — в части индивидуализма и "правил жизни и успеха" — становится историей, с моей точки, зрения мы стоим на пороге новой идеологии, "нового средневековья" — в части духа.

Надо отметить, что американский кинематограф, конечно, машина реальности и влияния, но… людей невозможно заставить просто так идти в кинотеатры, поэтому одним из преимуществ массового кинематографа является умение затронуть темы, которые касаются всех и каждого. .

И неожиданно, такими темами становятся истории про людей выполняющих свой долг, истории про людей, отказывающихся от чего-то ради вроде "высоких идеалов", верящих, следующих внутреннему закону.

Классическим примером, прошлого года явился фильм Интерстеллар. По форме — жанровая история апокалипсиса. По стилю — три часа диалогов и физики черных дыр. По сути — история человека, который жертвует собой, ради других.

Гуманистическая история. Иррациональная. Почти 9 баллов по IMDB и почти 700 млн. сборов.
И то что такие фильмы "получают кассу", свидетельствует о том, что нельзя быть свободным только ради себя. Оказывается, настоящие герои, приковывающие взгляд способны в состоянии свободы воли вести себя достойно, потому что не ограничены своими рамками, рамки всегда вне их, потому что они на пути восхождения к чему-то. Они сами ставят себе внешние цели, они осознанно идут на дискомфорт для процесса достижения, постижения божественного внутри себя, преобразования материи, а не просто стремятся к покою или выживанию любой ценой.

И это лучшее подтверждение изначальной божественности человеческой сути каждого из нас.

(Оставить комментарий)

Август 30, 2015
01:45 pm

[Ссылка]

Проблемы семиотики


Времена меняются, и наши механизмы восприятия меняются вместе с ними.

Я не люблю российское кино, даже не потому, что у нас сложилась уникальная ситуация, когда все участники зарабатывают на процессе, а не на результате, и тут дело даже не в массовом возмущении по поводу использования бюджетных средств. Конечно, BAZELEVS и некоторые подразделения "Газпром Медия", и еще некоторые ))) - реально круты, хотя последние кадровые подвижки в части "надо лучше продавать" - говорят о тенденции на снижение качества контента, если вообще такой вопрос начинает вставать.

Мне не нравится российское кино, даже не из-за вечной истории в части того, что телевизионный контент является просто рекламоносителем и даже по ритму создается под рекламные паузы, все равно - это больше милые манипуляции с TNS в части медиапрокрытий и так далее. Я через день хожу час по дорожке напротив ТВ и мне реально плохо от того, что я вижу - я вижу подложку под рекламу майонеза и т.д. )))

Видно (kinodata - в помощь), что иногда крутые ТВ продюссеры, попав в ситуацию свободы воли - "купить/не купить билет", проваливаются по сборам. Конечно, kinodata и вообще - официальные цифры не всегда соответствуют действительности, но иногда разрыв на порядок - между сборами и затратами - это означает - не хотят смотреть. Тут, конечно, четко мне, как специалисту, видна дыра в части реальности медиапроникновения, ну т.е. если ТВ канал гордо рапортует о покрытиях ЦА, а с теми же самыми героями, сценаристами, актерами, бывшими звездами развлекательных программ, режиссерами - фильм в прокате проваливается, то что-то немного не то в части "смотрения" и на канале. Понятно, почему происходит падение рекламы в ТВ, кризис, ага, но есть и понятие реальной эффективности достижения ЦА.

Но это давняя тема, где спасает только тотальное медиаприсутствие. В конце концов - это вечные проблемы ROMI. Интернет + big data - спасение, в части целевых маркетинговых коммуникаций, но тут мы натыкаемся на проблему собственно самого контента: практически нет контента, за который люди платили бы деньги, по своей воле, ждали бы его - новой серии каждую неделю, как во всем мире кабельных/интернет каналов, чтобы фильмы собирали приличную кассу, хотя бы на официальных цифрах, отбивая затраты. Как-то все забыли, что контент - для заработка и рекламы, а не наборот ))), что продукт - всегда первичен.

Только не надо мне про "дурновкусие" массовой аудитории, люди в массе своей куда более умны, чем кажется по фокус-группам - напомню, что "Сладкая жизнь" Феллини (и многие отличные фильмы) была феноменально успешна в прокате - настоящее искусство - всегда массово, потому что затрагивает многих. BAZELEVS и некоторые другие - немного другой пример, когда делаются качественные проекты, да, "Елки" - это "неискусство", это развлекалово, но! это качественное разклекалово, это тоже надо уметь делать, владея мастерством, и мало кому также удается.

Это - нормально, пока можно зарабатывать на бюджете, или на инерции рекламодателей - никому ничего не будет нужно, ровно все тоже самое было везде, все эти "сериальные революции", "новый Голливуд", "новые волны в кино" - это все как НТР - просто создание новых продуктов, создание нового качества, когда зрители отворачивались от экранов.

Но пока меня больше интересует методология, помимо зияющих недостатков в части мастерства и служения, все-таки культура и искусство - от искусности и служения (культа) ))), а методология в части киноязыка в российском кино, увы, прочно застряла на уровне 90-х годов, если еще даже не видеосалонов.

Просто процесс потребления информации меняется прямо на наших глазах. Потому что меняются каналы поставки информации, и тут - все возвращается на круги своя, а наше кино делается, как будто мы все также живем в эпоху MTV - мелькание, клиповость, напряженный ритм, все это безумие "три секунды на кадр", все эти жесткие схемы построения кадров и последующего монтажа на уровне учебника Master Shot 90-х! и видеоклипов - ну потому что такие были каналы доставки информации. Других не было. Апофеозом такого подхода стали "Падение черного ястреба" и конечно - "Магнолия" неистового П.Т. Андерса, а сейчас это невозможно смотреть - потому что потребление информации стало другим - текст, текст, коммуникаторы, статика, желание все рассмотреть, остановить в любой момент - что нормально и лучше соответствует психологии восприятия, чем "мелькающие картинки".

Времена изменились, этож видно на уровне лучших образчиков типа того же True Detective (первый сезон, ха-ха) когда просто герои на общем плане едут в машине, и ты - смотришь. Или последний Тарантино - который стилистически возвращается в "Золотую эру Голливуда", "Бердмен" - и так далее. Потому что все эти изыски "по камере", монтажное мелькание - это все бьет по психике, мешает смотрению, мешает восприятию, а когда есть в руках айфон/айпад, где все - спокойно с потоком контента, зачем людям дополнительное беспокойство на экране? Котики в Инстаграмме - новое медленное кино ))).

Все поменялось, возвращается эпоха крупных планов, статики, минимума монтажных склеек, однокадровых решений, нивелируется подход "ближе/дальше" - в части смены планов - потому что это все комфортней для глаз, более естественно. Не говоря о том, что "быстро", "медленно" - более соответствует ритму многих жизненных процессов по принципу - напряжение/расслабление, а "клиповость" - не дает такой возможности.

Вторая тенденция, которая пока проходит мимо российского кинематографа - это художественность, да, да ) которая есс-но следует из тяги к новому "медленному кино" - потому что появляется возможность все рассмотреть ))). В этом году я отсмотрел много фильмов, но, как ни странно, я запомнил "Джон Уик" и "Кингсмен" - за счет именно что работы художников, выстроенного пространства, цветов, контрапунктов, ритма, темпа, фактур ))) в широком смысле - в том числе в рамках монтажа. Простите, но "Джон Уик" - проходная история, но пара сцен - когда Кеану Ривз, например, идет в ночном клубе, с пистолетом перед ним все расступаются, и за его спиной раскручивается спираль на экране - это очень круто, или многие моменты в "Кингсмене", который во многом кинематографически идеален, а так - просто "Гарри Поттер", по сути своей. Опять же, смотрите что Мендос сделал с Бондианой.

И третья вещь - которая тоже пока мимо - это мелкотемье ))) извините, нет историй преодоления, и говоря шире - поднимающих гуманистические ценности, вечные ценности (как бы пафосно это не звучало), нет попадания в жизнь, нет того, что вокруг, нет историй даже в части классики "путь героя", вообще - плохо с историями в нашем кино ))) просто некая линейная тягомотина, не интересно, "у нее три любовника и муж, что делать?" - поэтому, для привлечения приходится в том же ТВ контенте скатываться в какую-то буффонаду, что какое-то время держит взгляд, но при "мелькании" и от отсутствии художественности - утомляет. Не говоря уже об обилии недостоверного текста, малособытийности, и отсутствия пластики, но это еще со времен СССР - как родовая травма.

Так что приходится смотреть и покупать западные сериалы и фильмы, которые в части материала прошли новую семиотическую революцию, но я все равно верю в Российское кино, которое изменится, чтобы выжить. Это нельзя пойти сходу и что-то вроде BMW из Лады сделать, с кино - все немного проще.

(2 комментария | Оставить комментарий)

11:11 am

[Ссылка]

Из опубликованного )))


"Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем"

Настоящие чувства. Вечные слова. Песни Песней.

Все времена проживаются заново. Люди плохо меняются. Но одно неизменно — та самая внутренняя тяга к чему-то настоящему. К настоящим душевным проявлениям. К тому, что выше нас, что собственно и делает нас людьми. Оставляет нас людьми. Мужчинами и женщинами.

И кино не может остаться в стороне. Тысячелетия магии Песни Песней и всего около ста лет искусству кино, но как и всякое проявление человеческого духа, язык кино только следует древним строкам, пытаясь отобразить их на экране.

Отобразить Мужчину и Женщину во всем их великолепии настоящих чувств.

Получается по разному. Фигуры нас экране, ограниченные "законами жанра" и экранным временем, слишком требовательны, и малейшее непопадание приводит к потере неуловимых вибраций, которыми наполнен взгляд влюбленных друг на друга или взгляд родителей на своих детей.

Конечно, радость и счастье, очень сильно инфлированы массовой культурой и "дизайнерским подходом к изобразительности" — сейчас уже сложно понять, смотришь-ли ты Кар Вая, или рекламный ролик Самсунга. Реклама и массовая культура уничтожает всю визуальную символьность радости и счастья, путем тотального тиражирования всех светлых и радостных моментов, которые иногда появляются на экране, в том числе и в части отношений мужчины и женщины. Возможно, это только следствие того отсутствия смыслов и истинной радости в которых находится современный человек с вынесенной системой оценок и удовлетворенности — откуда взяться личному и достоверному опыту? Лелюш, Антониони, Годар, Хуциев, Брессон — все-таки еще отражали свет "Прекрасной Эпохи", а современные авторы уже светят другим светом.

Конечно, это опять вопрос к авторам. Вопрос по реализации на экране гуманистической идеи при максимальной выразительности, которую дарит новый киноязык и новые технические средства. Идеи радости, счастья, сорадоствования. Любви, наконец. Радость и счастье — естественное состояние человеческого духа, но так получилось, что современному миру совсем не выгоден человек радостный, человек удовлетворенный собой, такому человеку уже ничего не продашь. Поэтому система оценок через масс-медиа максимально выносится за самость, навязываются внешние нормы в стиле горечи Сартра и Набокова о мещанском понятии "счастья", отдаляя человека от осознания сценарности и уникальности собственной личности — уникальности и осознания своей души, делая его вечно несчастным и неудовлетворенным, но субъектом экономических отношений. Страдания, в которые современные люди погружают себя и окружающих в воинствующем солипсизме внушаемой "индивидуальности и неповторимости" — это все только калечит и разрушает. Нет света. Нет любви. И ее все меньше и меньше на экране.

Любовь — про восхождение к чему-то, любовь — про жертвенность, про отсутствие "ты мне — я тебе", но это противоречит массовой идее неповторимости и индивидуальности каждого, путем замыкания внутри собственного Я, без отдачи и жертвы. И современные авторы — такие же заложники массовых представлений, как и обычные зрители. Только большие мастера типа Малика или Арановски, и немногих других, еще упорно пытаются придумывать и реализовать новую символьность радости на экране.

Но тысячелетия звучат и звучат слова Песни Песней, и все циклично — возврат к вечным ценностям — неминуем, потому что невозможно бесконечно потакать животному в человеке, оправдывать неизменное — ориентацию только на свои интересы.

Конечно, показать боль, страх, тревогу, опасность, раздражение на экране — еще и намного проще, а вот пройти по тонкой грани между "рекламной картинкой" и демонстрацией тщетности жизни — требует уже особых усилий от авторов, требует возврата к сути человеческого духа, где и жертвенность и восхождение к чему-то, находящемуся за пределами эгоистических устремлений — к настоящей любви, к Б-гу. Лелюш в "Мужчине и Женщине" делал это все вполне достоверно и про современников, Антониони в "Затмении" — нет слов, и прошло уже много лет, но мы до сих пор заворожено смотрим на экраны.

Все пройдет, и это тоже пройдет, возврат — неминуем, потому что невозможно бесконечно демонстрировать воинствующую индивидуальность на экранах. Да, клиширование рекламных образов просто повышает планку, но также остается задача прямой адресации к духовному началу, которое есть в каждом человеке. Адресация через гуманистические ценности. Показ реализации возможности стать подобным богу, так как мы все равно все — по прямому образу и подобию. Несение именно что света. Это было один раз достигнуто на экранах во времена "Новой волны" и "Золотой эпохи Голливуда" и это повторится снова, потому что это, по настоящему, затрагивает всех.

(1 комментарий | Оставить комментарий)

Июль 1, 2015
01:50 am

[Ссылка]

Мечтают ли андроиды о серебряной паутине?


Потому что век наш весь в черном,
Он носит цилиндр высокий,
И все-таки мы продолжаем бежать,
А затем когда бьет на часах
Бездействия час и час отстраненья
От дел повседневных,
Тогда приходит к нам раздвоенье
И мы ни о чем не мечтаем.

Иногда мне кажется, что это простая история про текущую экономическую ситуацию, когда расслоение ужасно и кто-то рискует жизнью и здоровьем, а кто-то, владея ресурсами, капиталом и информацией, зарабатывает на труде и риске этих других «кто-то». Когда два мира, которые не пересекаются между собой, один мир – выживания, второй мир – паразитизма.

Порой мне кажется, что это история про «Золотую лихорадку», когда люди убивали себя в тисках алчности, при этом больше всех заработали владельцы баров, борделей и вообще – инфраструктуры. И мы помним Леви Страусса, но мы не помним имена тысяч и тысяч, сложивших свои головы. Только Джек Лондон остался горьким певцом «цены жизни».

Возможно, что эта история про честного служаку, который так хотел пресечь скверну, что не видел ничего, что происходит у него под носом. И который так старался, так старался, но грязь так изобретательна, что нормальным людям, честно служащим, остается только мрачно напиваться в одиночестве.

А возможно, что эта история про женщину, которая любила по настоящему, и которая предпочла «лучше горькое счастье, чем... серая унылая жизнь». Любила, Б-же, как она любила, по настоящему, истово, жертвенно, вне рамок, ее любовь была как спасение, как… как…. Она просто была, она предпочла горькое счастье, хотя красотка – невероятная и вариантов было масса, таких ммммм сервых, унылых вариантов, по сути своей.

А может это история Нобелевского лауреата, который просто стоит на краю бездны, который смотрит в нее, которому давно нужно позвать священника, чтобы попытаться понять, а он все рисует и рисует формулы, прячется в них, сбегает в них, ему просто очень и очень страшно, он-то как раз прекрасно понимает, что происходит. Но формулы не дают ему ответа. «Земля ответов», «Земля вопросов».

Но больше всего я думаю, что это история о втором пришествии, когда богочеловек, пожертвовал собой, в очередной раз, вложив свои слова в безъязыкий чужой рот.

Безъязыкость. Б-же, конечно эта история про простого парня, который так хотел «прорваться», который так не хотел горбатиться всю жизнь как его отец, как отец отца, как все, как все. Но «прорваться» - выжить любой ценой, стать успешным, это все не дает языка, это только дарит удивительную немоту, при встрече с Б-гом, что ты ему скажешь? Чего ты попросишь? Если рот твой зашит простыми смыслами и сам ты лишен других устремлений кроме животных – выживания или «хорошей жизни»? Если век наш весь в черном? Если чернота в смыслах, потому что смыслов нет, если не к чему восходить? К чему? К хорошему дому и «уверенности в завтрашнем дне»? Мы это скажем? Ему? Да? Безъязыкость. Только про кривые, глухие, окольные тропы…? И наши бесконечные объяснения?

А возможно это банальная история паломничества? История Пути, про двух человек, которые идут, ведомые третьим, которые идут в Храм, по сути, на встречу, непосредственную с Ним, чье имя и так ясно и который видит все в душах людей. И один из них – все лихорадочно забалтывает, естественно, он же писатель, а второй не может понять и хочет уничтожить непонятное, естественно – он же ученый. И оба они – такие смешные, такие испуганные, такие велеречивые, и только третий – отрешен, он Жрец и он знает, что они не смогут встретиться с Ним, потому что это означает встретить самого себя, а на это иногда и целой жизни мало.

Это точно «Расемон», это точно «Расемон». И вокруг нас – «Расемон».

Это бесконечная история. Ее можно крутить как волшебный калейдоскоп.

Я прочитал ее много лет назад. Я не понял ничего. Я посмотрел ее. Да, на 2 часа 43 минуты история про то, что самая главная иллюзия это то, что мы есть сами у себя, иллюзия, что мы знаем сами себя. Длинные планы. Пустые разговоры. Сон. Сон. Настоящее кино – это как музыка во сне. Это кино – как музыка сна внутри сна. Сна о чем-то большем. Актеры, которые отчаянно плюсуют и их хочется придушить, так много пафоса, так много фальши. Так много театра, так мало жизни. По форме – история паломничества, и история Жреца, по сути – Юнг и про боязнь встречи со своим непознанным, неоткрытым Я. Трое после съемок умерли.

«Пикник на обочине». «Сталкер».

Перечитал и пересмотрел.

Стругацкие, конечно, в своих лучших проявлениях – это не литература. Это готовые сценарии. Просто готовые сценарии. «Пикник на обочине» - это готовый поэпизодник, он бесконечно кинематографичен, наполнен пластикой, точными описаниями, которые просто просятся на экран. Все остальное – лишнее. Минимум диалогов, неумолимая и очень логичная череда действий, герои через действия, прелесть книг Стругацких – в том самом внутреннем кино, которое помимо твоей воли разворачивается в твоем сознании по прочтению. И режиссеры скорее конкурировали, боролись с этим уже готовым кино.

Фильм «Сталкер» - лишен главного – контрапунктов. Мрачная «Зона», Мрачный же город вокруг «Зоны», черное на черном. Красное на красном, и обретение цвета в «Зоне» – не помогает, совсем. А ведь в книге – целые миры, миры, разные миры – жирующий на сталкерах город, дорогие отели, дорогие машины, дорогие женщины, шик, блеск, красота, и за всем этим, на контрапункте – чужая территория, где смерть реальна, где риск – обыденность. Контрапункт. Два бого-человека (по сути) – порождения «Зоны» - Жертвующий собой – отдающий свой язык Сталкеру, и сестра его, пустая и красивая – контрапункт. Русский ученый и напуганный Нобелевский лауреат – контрапункт. Безопасник под прикрытием и представители ВПК, для которых главное - как можно более эффективно убивать артефактами – контрапункт.

Эти контрапункты и дают собственно энергию и держат внимание, поэтому в тексте она есть, а в фильме ее нет, потому что произошла подмена смыслов – смысла трагедии жизни современного человека без языка, немого по сути, не умеющего не знающего себя, это было подменено мммммм какой-то (конечно) неизбывно красивой и бесконечно интеллигентской рефлексией на тему иллюзий себя и «нужны ли мы нам», «глухие, окольные тропы», а в тексте – мрачный «океан смерти» - просто мрачный и ежедневный выбор для каждого, бесконечный контрапункт. Это, конечно, было поймано Сокуровым, намного лучше, но у него форма тоже победила содержание.

И… над всем этим архетипичность, завораживающая архетипичность текста, где масса умолчаний, где мы вообще не понимаем, что происходит, что случилось, но что-то постоянно случается. И что-то постоянно происходит, внутри нас при прочтении. И нам не нужны подробности, потому что эта история все равно про встречу, про тотальную современную безъязыкость при самой главной встрече, и в «Бегущем по лезвию» тоже есть такая же архетипическая встреча с создателем, которая заканчивается смертью локального Б-га и его созданий, но вопросы звучат, все те же вопросы «зачем?, зачем?, Господи, зачем ты создал нас?, к чему это все?». Это архетип. Это вечная история. Поэтому подробности – лишние. Контуров – достаточно. Потому что движение к Вопрошающему и проблема языка - достаточны, потому что если нет смыслов, то нет слов на зыке человеческом.

Прекрасен будет тот, кто просто превратит это в сценарий и снимет все ровно, как оно и есть, буквально по тексту, где нет истерики Фрейндлих, когда она меньше всего похожа на женщину в жертвенной любви – в тексте – очень, а фильме – нет совсем – в книге Жена Сталкера – просто готовит ему еду, когда бы он не пришел и не упрекает его ни словом, не смотрит на него с презрением, а смотрит на него как на самого лучшего, она просто «выбрала», настоящая любовь – в ежедневных усилиях, а не в театральных сообщениях, и не нужны все эти слова «монолога», и поэтому сводит скулы от фальши. И в тексте эта жертвенная ежедневность – есть, а фильме есть только актриса, говорящая монолог. Так хочется увидеть кино, где нет места наигранному юродству Кайдановского, где просто будут смыслы, смыслы про потерю и обретение языка, перед лицом нечто такового, что превосходит любое воображение человеческое.

И сталкер, Шухарт, чорт – он такой достоверный в тексте, в чистой динамике Пути героя, просто по годам. Как жаль, что это не снято, просто через него - от подростка, который приволок первый артефакт, до взрослого мужчины, обретающего язык, благодаря жертве, «счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный» .

Пусть хотя бы так, но произнесено.

И каждому пусть воздастся по вере его.

(Оставить комментарий)

01:46 am

[Ссылка]

Запомни меня!


У нее – роскошные ноги. Какие-то совершенно бесконечные. И вся она – такая мммммм стильная московская барышня, из тех, что проплывают мимо нас в дорогих машинах, а машина у нее дороже, чем у меня. Когда мы видимся, я всегда любуюсь ею. Она – безусловно, очень красива, опять же львица по знаку зодиака, что тоже добавляет очарования, и когда мы выпиваем на ее кухне, я всегда обещаю научить ее готовить курицу правильным образом, а сам в это время любуюсь, а ее кот прыгает на подоконник. И так все и не соберусь научить.

Она вся в своих консалтинговых проектах, но она немного снимает кино и много пишет. Мне нравится, хотя, конечно, я считаю, что ей нужно замуж и детей, но женщины режиссеры – последний оплот российского кинематографа. Так что я держу свои соображения при себе, и мы просто делимся своими личными историями и хорошо понимаем друг друга.

И этот нежный цветок я вывел на «Мстители эпоха Альтрона», посередине фильма, она повернула ко мне свой безупречный профиль и сказала «Это сложней Антониони», и это сказал человек, который раскладывает пластику Рейгадаса и готов часами обсуждать идеологию крупных планов у Бергмана и вообще - философские аспекты крупного плана.

А я задумался. Я вообще мало чего знаю, что сложней Антониони.

Все дело в языке. На наших глазах рождается язык массовой культуры, этакие закрытые области «свой/чужой»: если ты не во вселенной Марвел – ты ничего не поймешь, ты ухватишь канву, но что к чему – понять невозможно, это требует отдельного погружения, и здорово портит впечатление, если ты «чужой». По мне – так не честно, и вообще не имеет никакого отношения к искусству, которое призвано (как я думаю) открывать замки души, выходя на мета уровень в части символьности и смыслов, и самого языка. Сама история Мстителей - гуманистична, но требует своего интерфейсного погружения, по типу «белых ходоков», поэтому скорее это маркетинг в части адресации к выделенным сегментам ЦА, хотя и затейливо сделанный маркетинг.

Я думал об этом, глядя в совершенно другой уже компании «Безумный Макс, дорога Ярости». Я вспоминал.

«Безумный Макс» - первый фильм, что я посмотрел на видео. Конечно, не первый «зарубежный фильм», но в те далекие времена, когда мне было лет 14, и когда видеомагнитофон дома был редкостью, а видеосалонов еще не было, я просто ездил в комиссионку на Авангарде, там стояли сданные моряками на реализацию видеомагнитофоны. Я зашел туда, просто поглазеть, подросток же, и увидел продавцов, сгрудившихся около телевизора. Крутили «Безумного Макса». Я был заворожен. Реально. Я помню до сих пор по кадрам - появление Мела Гибсона, сцены погонь, финальную сцену с пилой. Это было что-то совершенно другое, как из другого мира, а главное – было все понятно, хотя все было на английском. Конечно, фильм показывали кусками ) и я помню как я ездил туда, как прижав нос ждал начала просмотра. Sweet memories. Потом, конечно, появились и видеосалоны «по рублю», где я разве что не ночевал, потом в кинотеатрах стали показывать почти все – от «ХХ века» Бертолучи и «Крестного отца», до «Империи Страсти», началась совсем другая история.

Я помню прекрасно тот почти ощутимый физически сенсорный голод по изображениям, который не мог быть утолен ни «Пиратами ХХ века», ни художественными альбомами, единственно что спасало – море и сопки, у меня были любимые места, где я фактически медитировал, глядя как солнце садится в море, прошивая лучами облака, и ночью – Владивосток – очень красивый город, гирлянда огней и чернота океана.

Потом много что было, но то первое впечатление, от столкновения, мммммм с именно что совершенно новым для меня киноязыком, с чистой пластикой, где слов не нужно – я это помню прекрасно.

Недавно я пересмотрел первые три части, как раз после просмотра «Дороги Ярости», я покадрово вспоминал первую часть, эту комиссионку, свой прижатый нос к витрине, даже ощущение холодного стекла вспомнил.

Первая часть, конечно, обхохочешься, но местами нереально круто, именно что кинематографически, это сейчас я могу холодно разбирать всю красоту заявления героя Гибсона, как он медленно вплывает в фильм - как проявляемый негатив, как отработал режиссер, но уже не важно, важны только воспоминания и наши чувства. Как обычно.

И об этом я думал после просмотра последнего фильма. Никуда ничего не делось. Последний фильм можно смотреть без перевода. Не важно. Важен ритм и пластика. Герои – даны четкими абрисами, исключительно через действия и точную визуальность. Не важно о чем они говорят. Так много сейчас говорится о «пластике кино», но так много остается «говорящих голов», «театр у микрофона», и мы привыкли, что «пластика» это удел высоколобого, интеллектуального (скучного) кино. Нет. Это удел просто настоящего кино, где ритм – важней слов.

Миллеру удалось без всяких объяснений, без всякой необходимости погружения во «Вселенную Безумного Макса» нарисовать понятную, без слов и объяснений, картину, причем не просто «они едут по пустыне в постапокалипсическом мире», а создать на экране целый мир. Действиями, штрихами, деталями, картинкой, чорт возьми! Целый мир, со своей географией, религией, с героями – которые проявляются по облику, по действиям, не по произносимому «тексту».
Нарисован целый мир со своим социальным укладом и правилами жизни, «Запомните меня!!!!» аххххааааа, высокий класс!

И в этом Миллер напрямую смыкается с тем же Антониони, который рисовал целые миры, через шелест ветвей, фонари, стайки детей и выбирая ракурс камеры. Вводя символьность как правила игры, а не самоцель, для отображения состояния, для создания целого мира, где не надо слов.

И ритм, ритм, это как секс – по сценам идеально, нарастание напряжения, нарастание, спад, нарастание, разрядка, и так и во всем фильме. Поэтому «приковывая взгляд». Поэтому скорее Антониони, потому что искусство, благодаря универсальности языка. Разбросанные в нужном ритмическом порядке элементы «темных троп» - то, что дает глубину фильма, какие-то сцены, которые вообще не относятся к истории. Да, конечно, вся эта безупречно рассказанная история, рассказывает собственно про долг, верность, жертвенность, что наполняет все смыслами. Как ни странно, похоже на «Интерстелллар», который вообще не кино – а симфония, ближе к музыке, чем к «картинкам» и тоже про исполнение долга и про гуманистические идеалы. То, что эти два фильма собрали отличную кассу, заставляет меня верить что «не все еще потеряно».

И при этом это – мейнстрим. Но ничего общего с мейнстримом «Мстителей» - все по правилам именно что большого кино – пластика, свой киноязык, мы не видим целого, нам не объясняют «что произошло с планетой», но мы погружаемся в тщательность этого мира, по идеально созданным частям его.

Это – прекрасно.

А секреты приготовления курицы – такая, по сути, ерунда.

(7 комментариев | Оставить комментарий)

Февраль 26, 2015
02:55 am

[Ссылка]

Оскар №3
Film+Review+Birdman_Cuth

Новое кино грядет.

Я уверен. Этот Оскар очень симптоматичен. На нем встретились два фильма, яркий представитель нового кино — "Бердмен" и плоть от плоти классики — "Ида". И они прекрасно смотрелись вместе.

Иньяритту сделал чудо. Рассматривая кино как ремесло можно четко отметить, что любая монтажная склейка — это риск. Это — проявление воли. Раз кадр, два кадр, в третий кадр неуловимо не попали, ииии … "кино и нет", причем это пролетает где-то на подсознании и универсальных правил — не существует. Антониони владел этим мастерски, но на то он и гений. Научить этому? Не знаю. Не знаю вообще можно-ли этому научить. Кино — очень сложная материя, где для того, чтобы случилось чудо на экране нужно очень многое, почти все ))). Одно могу сказать, что кино это скорее музыка, чем картина или театр, или литература, да, чтоб два раза не вставать я считаю, что роман не умер — просто переместился в сериалы. Хотя, "Настоящий детектив" — это кино, история — ну так, актеры — да, но ритм, камера, работа художника — да-да-да, можно "провалиться", хотя не везде планка была удержана в тисках банальных "восьмерок". Или "Интерстеллар" — диалоги — обхохочешься, физика черных дыр — я рыдал и хрюкал в кресле, развитие сюжета? Ох. Спец эффекты? — видали и получше, но! Ритм. Этот фильм как музыка, впечатление после просмотра — как после посещения концерта классической музыки. И все улыбаются. Зал — аплодировал.

Отвлекся. Короче, выход из рисков монтажа — есть — снимать одним кадром, это когда камера просто следует за героями, за событиями — здесь и сейчас, это дарит особое ощущения немедленного присутствия и реализовать это — очень сложно. Но это — особый вид энергии. Практически наркотик. Сразу бросается в глаза. Посмотрите начало "Глаза змеи", все остальное в этом фильме Пальмы — ну так, но начало, одним кадром — ох, круто, круто!

И тут так — целый фильм. Это — нечто. Ты сходу погружаешься!

Причем это не какая-то тоска фестивальная, про "тщетность бытия", без сюжета и на понятной только автору и жюри символьной системе, а реально — крепкий такой фильм, с сюжетом, с развитием героев, с путем героя, черт возьми. Крепкий сюжетно фильм, конечно, без натужного "твиста", (о детка!) но и нахрен нужно! Вход, катарсис, выход — все на месте. Китон — прекрасен (Нортон — по умолчанию))). В последний раз я видел нечто подобное в части истории у Кауфмана ну и конечно в гениальном Рашморе Веса Андерсена.

Но речь о другом. Речь о новом кино, которое грядет однозначно. Чем было хорошо старое кино, когда огромные камеры, пленка и так далее? — их было интересно смотреть! Каждая сцена в четком ритме — а что поделать, когда способы изобразительности минимальны? Чем хорошо экспериментальное/авторское кино? Акробатика художников, операторов, новые приемы, дизайнерские подходы к изобразительности. "Туринская Лошадь" Бела Тарра — совсем на любителя, но камера Келеманна — потрясающая. Смотреть это кино — невозможно, но камера — нет слов. И вот, наконец, накопилась критическая масса, когда и интересное кино, стали снимать по новому. Раньше это было просто невозможно сделать — не была цифры, таких камер, такой возможности управлять пространством, причем фильм насыщен склейками, но вы их никогда не заметите. Да, это — во многом уже индустриальная задача, но когда работа режиссера была простой?

Поэтому "Бердмен" — знаковое кино, классический (в будущем) пример соединения эстетской формы подачи и чистого жанра — "героя в сложных обстоятельствах" — на выходе — лучший фильм прошлого года для меня (ну и "Ида", конечно))).

В целом, следующий шаг, это создание кинополотна равного "Интерстеллару" по гуманистическому посылу, жанрового, снятого полностью новыми приемами, без этих "он говорит/она говорит", без этой механики "трех кадров", в которую почти никто толком не попадает.

"Бердмен" — прекрасное кино, Любецкий — гений. Иньярриту — прекрасен. Оскар — заслужен однозначно.

(2 комментария | Оставить комментарий)

02:49 am

[Ссылка]

Оскар №2
603827_10153157411656520_7315129675087675582_n

Пазолини — прекрасный методолог в части киноматерии, Тарковский — добавил. Но что-то все не кино а какой-то "театр у микрофона".

Ну реально.

Можно на экран вообще не смотреть, просто слушать, а смотреть почту в телефоне. А где кино? Море где? А сюжетов — не очень много, "твисты" все вымученней и вымученней. Апофеоз прошлого года — "Исчезнувшая", Финчера, ну сколько можно? Такое чувство, что Финчер без раскадровок уже и сексом не может заниматься (с). Твисты, твисты, твисты, ну-ну.

"Авторское" кино свалилось в прямой инфантилизм, когда нам показывают боль, разрушения, тоску, тщетность, зачем? мы все умрем — я точно знаю. Инфантилизм, потому что мне многие фестивальные фильмы напоминают подростков, которые выскакивают из ванной комнаты с порезанными венами, чтобы "обратили внимание". Первая сигнальная — на опасность — и обращает внимание.

Все ищут и ищут какие-то новые сюжеты, клянут сценаристов, ищут новое, а сюжеты давно закончились, вопрос в другом — в "попадании", в "синхронности", так как мир явленный нам в семиотике сюжетов — это как верхушка айсберга мира. Пруст честно пытался, писал томами, но только верхушки — мир всегда больше.

Кино — это не литература.

Не радиопостановка, там рождаются другие смыслы. Антониони и Феллини — как-то владели этим, а потом началось "нам нужны крепкие сценарии" и все, только спец-эффекты спасают.

А ведь кино — это не просто рассказанная история, не просто "путь героя", это нечто особенное, что рождается и мерцает в воздухе, синхронность с чем-то большим, как у хорошей картины. Нечто, что мерцает в воздухе перед глазами, на экране. На экране. Кино — больше чем просто набор движущихся картинок про кого-то, это как сон, как нечто третье, рождающееся во время просмотра.

Искусство?

Долгое время мне казалось, что это искусство утеряно навсегда. Конечно, неистовый П.Т. зажигает и Арановски — "знает толк", именно что в умении не просто оттолкнуться от истории и дизайнерской визуализации, а создать нечто, приковывающее взгляд. Живое. Текучее. Неоднозначное.

Вот как бывает? Стоишь на улице, куришь, скользишь глазами по потоку машин, опппп, Мазератти ))) так и с кино — редко полное погружение, когда смотришь на экран и "проваливаешься". Антониони, да, Брессон, Феллини, хотя их символьная система уже немного того. Ну т.е. "Профессия Репортер" — конечно круто, но когда смотришь на молодого Николсона в брюках клеш…. ретро, увы. Терренс Малик, да, китайцы, иногда - да — когда одни символы и знаки — тоже сложно смотреть, сны — они у каждого разные.

И вот "Ида", нам ее просто показывали по учебе. Я не хотел смотреть. Знал про что, думал очередная рефлексия поляков на тему Холокоста, потому что они, суки, особенно "потрудились" во время войны, сведя практически под корень свое еврейское население.

Павликовский. Страшная тема. Я не хотел смотреть. Я даже гладкий "Список Шиндлера" смотрел только один раз и рыдал в кинотеатре, и избегал после этого любых фильмов на эту тему.

Но учеба. Я взглянул на экран и я пропал, утонул. Прямое наследие новой волны. Все волшебно. Одна пластика. Не глядя на экран — только слушая — не поймешь что происходит. Знаки, символы, намеки, нечто третье, искусство. Но очень четкая история, просто не через текст. Сценарий — 20 листов, почти нет диалогов, практически — балет. Сплошное действие. Отвлекшись от экрана (на телефон) — невозможно понять что это было, что за сюжет. Перформативно все. Отлично! Ритм. Ритм и пластика. Пластика и ритм.

Я был очень рад, когда "Левиафан" получил Золотой Глобус, но болел я за "Иду" на Оскаре, потому что "Левиафан" — это практически театр, а "Ида" — это просто Кино. И мне не важны умные разборы в части монтажного сочетания кадров, или мизансценирования, не важно. Антониони, вот, разбирают десятилетиями, но повторить не могут.

А Павликовский просто вернул магию на экран, я думал, что это почти невозможно.

(Оставить комментарий)

02:45 am

[Ссылка]

Оскар 2015 №1
181-728x488_c

"Прости меня, Боже, но милости Твои изливаются только на негодяев, и мне трудно постигнуть тот высокий и упругий замысел, который в это вложен" (с).

Некоторые богословы, пытаясь объяснить почему из века в век достойное и праведное поведение не находит вознаграждения при жизни, всерьез рассматривали версию, что собственно мы уже все в аду.

Возможно.

Хорошая версия. Но тем более ценен тот самый внутренний закон, который как небо над головой, которому следуют, который стыдливо называют "совестью", "это — правильно", и так и далее, и тому подобное. В целом, все предопределено, но свобода воли — дана.
Возможно, мы все тут в "кожаных ризах", в командировке, борцы с энтропией, и "правильно" — это привносить структуру, свет в окружающий нас хаос — какие-то изменения материального и духовного мира, свет — есть структура. А неправильно — но это так немедленно поощряется — скорее наоборот, привносить хаос, увеличивать энтропию. Ну и правильно, если свет без усилий, если все за "конфетку", то что-то искренности и настоящих усилий маловато.

Командировка?

Возможно.

А Звягинцев просто снял очередной фильм.

"Рядовой житель России вышел на улицу, открыл глаза и внезапно посмотрел фильм Левиафан".

Ой, только не надо мне тут про очернительство реальности. По мне — если рассматривать описываемую ситуацию — то скорее многое приукрасил режиссер. Ну т.е. в реале никто ни с кем там лишний раз разговаривать не будет, если что, я еще помню как дома ломали в Москве бульдозером.

Это не хорошо, не плохо, это просто сама метафизика власти — которая на насилии, и собственно это только ответственность власть предержащего — куда это все потом приложить, куда деть все ресурсы, которые власти сопутствуют — на созидание или на хаос.

А так — обычная социальная биология. Чистый "Стенфордский Эксперимент", наблюдали ж в 90-е когда бывшие советские люди в борьбе за монетизацию жирного наследия сверхдержавы СССР так бодро стреляли друг друга, что бывалые сидельцы были в шоке.

А что делать? И может и можно было и договориться, но "не поймут". И вот под этим "не поймут" — ничего не меняется — от группы детского сада, до каких-то уже вполне взрослых людей.

Бывает.

И кино в этом плане — достоверное. И не надо ля-ля про очернительство России, это исключительно вечная история, классическая матрица власти, "не поймут", "что скажут люди". Под всеми звездами, во все времена.

Нет же ничего более страшного чем "Акела промахнулся". Борьба за ресурсы же.

И конечно, когда это все произошло "рывком", то все усугублено. Мало кто готов сказать "смотрите какая у меня капуста, какая власть?".

И есс-но, опять же абсолютно интернациональная история в части "не просто так", начиная от расправляющих крыльев Атлантов, и кончая приписыванию себе исключительных качеств, задним числом, когда не попал в список "игрою счастия обиженных родов". Обычная компенсация. Ну и конечно, при "рывке" — народ — это просто мммммммм некий корм, не имеющий права голоса. Второй сорт. Просто закон социологии. Типа законов Ньютона. Когда нужно самому себе объяснить почему собственно "можно". А потом это забыть, и забыть, что забыл.

Понятно, что все потом стандартно: противоречия копятся — люди — это вообще не корм и заканчивается все сменой власти и так далее, и вдруг неожиданно выясняется, что все эти "великие люди" — или по праву рождения, или по воле случая, просто хорошие таксисты и горничные, ну да, давайте вместе поплачем про "хруст французской булки", но в массе своей все эти наследники аристократических фамилий, у которых власть была от Б-га (ну конечно же), ничего толком не добились, на новых родинах, что странно, если они такие необычные, не "как все".

Но в самом процессе — о да, "особенность" и так далее.

Ну и в чем упреки Звягинцеву? Ну просто использовал портрет "новой сословности", которая уже мало наполнена смыслом, так как еще лет сто тому назад, принадлежность к тому или иному сословию была впрямую вопросом выживания, а сейчас — ну да, комфорту больше, но это не вопрос жизни и смерти. И поведение архетипичное — под давлением "не поймут", "дал слабину". Все узнаваемо и стандартно. И так — на всех уровнях. Не со зла. Не мы такая, жизнь такая. "А что скажут люди?".

Другой вопрос в том, что Звягинцев — большой художник. И я увидел в этом фильме совершенно другие смыслы.

Сказать что это какая-то новая история? О произволе? О "надменности власть имущих"? Да я вас умоляю. Обычная матрица — местный князек и противостояние. Голливудская, причем, матрица. Да хотя бы "Придорожное заведение" с Беном Газзарой в главной роли — нет ничего нового. Или там нападки на РПЦ, ну-ну, пересмотрите что-ли Крестного Отца, особенно третью часть, ну и в конце первой при крещении ребенка — одновременно убийства. Да, кстати, если вы всерьез считаете что существуют эээээээ благородные бандиты, ну т.е. Дон Корлеоне типа там был что-то Робин Гуда — вынужден вас расстроить, обычный рэкет, расправы с неугодными, обирание населения, угрозы, убийства, избиения. Насилие = власти. Что поделать.

Основное отличие Голливудской матрицы подобных фильмов в том, что главный герой обычно всем выписывает люлей, и все довольны — добро снова победило зло. Причем, как я слышал, с местах, где снимали это кино подобный случай и произошел — ну т.е. человека запрессовали, но он пришел и пристрелил мэра.

Кстати, что могут прийти и пристрелить, это в голове тоже держится, так что как кому-то не хотелось, но прям такой полный, киношный произвол — редкое явление. Отоморозки — они на всех уровнях плохо живут. Тем более сейчас все стараются договариваться, но конечно "если вожжа попала" — то выносит всех, но это на всех уровнях бывает и я вас уверяю, что произвол и "вожжа" в каком-нибудь коллективе Макдональдса по накалу страстей может ничем не уступить показанному в Левиафане. Просто люди — такие, иногда действительно ведут себя как "говорящие животные", хотя все не так однозначно с человеческой природой.

Короче, что так может быть — как показано в фильме — верю.

Другой вопрос, что массовое кино — это давно уже не просто развлечение, и рассказ историй, а средство пропаганды и влияния, также как и СМИ уже очень давно ничего не имеют общего с информированием населения. И исходя из этого, конечно, многие рассматривают этот фильм как "идеологическую диверсию", а это просто кино, просто художественное высказывание.

И, конечно, с точки зрения "борьбы добра со злом", когда как и было в реале, и как мы видим в Голливудских фильмах (Майкл Корлеоне тоже плохо закончил) и держа в голове про "влияние" — я понимаю весь тот вал критики и негатива, который был вылит на этот фильм.

Мне бы тоже хотелось, чтобы Серебряков пришел и покрошил всех из ружья. Чистый Голливуд. Рэмбо мочит царька шерифа, Корлеоне замочен фатумом, Патрик Свейзи убивает Газзару, Шварцегеннер давит бревном хищника, ничего нового. Но смотреть приятно. Сюжетная матрица. В штатах исторически эта тема больная — страна вообще-то делалась людьми, уставшими от сословных перегородок Старого Света, не терпящими "упоения властью" — поэтому "прерия — закон, гризли — хозяин".

Критики много, я бы еще мог добавить про чисто киношные вещи, которые меня резанули, ну — это Звягинцев, он старой школы, и явно не П. Т. Андерсен — которому что есть актеры, что нет — а там и у Лядовой слезы набухают — в "переходных процессах", и лицами народ хлопочет, и камера, и монтаж, и вообще "ну кто так кадры сочетает".

Речь вообще-то о другом. Еще раз — Звягинцев действительно большой художник. И он действительно снял абсолютно библейскую историю. Ну просто вот такой материал. Который первым планом застлал всем глаза по типу "не забудем не простим, что водку из горла, за Россию обидно".

Нахрен.

История про веру. Все же просто, и сословность и "реалии России" — мимо — только инструментарий — все эти "институты власти" — просто сужающееся пространство вокруг героя — ну т.е. кто-то узкие коридоры использует, а Звягинцев использует нашу бюрократическую "Бразилию" в части нарастания абсурда бытия. Простая же история, если человек не верит — хоть во что-то, хоть в Б-га на уровне РПЦ, хоть в себя — на уровне "власть от Б-га", хоть в свою команду, хоть в "факты", если он не верит, если он замкнут на себе — он слаб. Любой конфликт — столкновение двух вер, столкновение идеологий, и если у кого-то нет веры, хотя бы в "факты", то и человека нет и он исчезает, что и происходит с героем Серебрякова. Ничего нового, все подробно разобрано в "Психолог в концлагере". Каждому будет дано по его вере — и если не веришь хотя бы в себя — то и тебя не станет. Ад — творится нами.

Все.

Вера — иррациональна. Вера дает силы. Вера иррационально дает силы. Вера — дает фокус и волю. Волю и представление. Новые миры и возможности. Потому что вера это всегда восхождение к чему-то — за твоими пределами. Мэр верит, что он особенный (иррационально), что он имеет право — вот он и мэр. А так и бывает в жизни. И иррационально мне мэр более симпатичен в своей цельности и в своей вере — у него есть позиция и он ее отстаивает, чем эта трава на ветру без руля и без ветрил в исполнении Серебрякова. Серебряков же не верит ни в себя, ни в Б-га, никому и ничему, все невнятно, все случайно, все без основы — и ему прилетает как Иову. Жизнь — жестокая штука, особенно если ты глуп и слаб. Это кино про это — про слабость и одиночество человека без веры.

Б-же, ну прямым текстом все определили в названии, прямые цитаты, подпорки по сюжету, прямые как шпалы символы!!!! АААААА!!!! ну нет же "не забудем не простим, очернительство, вашингтонский обком, пятая колонна, куда смотрел Мединский", тьфу.

Хорошее кино.

(Оставить комментарий)

Декабрь 22, 2014
11:15 am

[Ссылка]

В моменте
В расклеенном на уличных щитах
"Послании к властителям" известный,
известный местный кифаред, кипя
негодованьем, смело выступает
с призывом Императора убрать
(на следующей строчке) с медных денег.

Толпа жестикулирует. Юнцы,
седые старцы, зрелые мужчины
и знающие грамоте гетеры
единогласно утверждают, что
"такого прежде не было" -- при этом
не уточняя, именно чего
"такого": мужества или холуйства.

(с) Post aetatem nostram

(1 комментарий | Оставить комментарий)

[<< Previous 10 entries]

Разработано LiveJournal.com